- Чего это ты ни с того ни с сего на "вы" заговорила? Или вошел кто? Мужа завела наконец?

- Ой, да ну что вы говорите, Александр Борисович! - замялась она.

- С тобой все ясно. А я так рассчитывал... Передай шефу: я все понял. Буду стараться. Что получится, не знаю. Там не наша епархия, могут и взашей вытолкать. Эх, Клавдия, а я тут сижу в одиночестве и нашу любовь вспоминаю. Изменщица ты!

Впрочем, у Турецкого не было никаких оснований ревновать эту незамужнюю, располневшую к сорока пяти годам, но вовсе не растерявшую свои прелести женщину. Если уж кто-то и мог бы предъявить ему счет по этой части, то именно она. Лет с десяток назад случай подкинул им реальную возможность объединить обоюдные желания. Они едва не лбами столкнулись на выходе из прокуратуры: Клавдия - статная и рослая, с многочисленными кульками и авоськами и Александр - поджарый и готовый к подвигам, в привычной своей манере покручивающий на пальце брелок с ключами от машины. Было бы откровенным хамством не предложить ей свои услуги. И разумеется, было бы неверным жестом с ее стороны - не оценить его давнего интереса к своей особе. Все, казалось, уже на мази, но тут была допущена роковая ошибка. Мужчина изменил главному принципу всех революционеров и влюбленных - "Вперед, а там разберемся!" Женщина же - широко известной пословице: "Куй железо, пока горячо". Словом, она... начала рассказывать о себе, а Турецкий - слушать. И вдруг совершенно неожиданно для себя, подобно острому, болезненному уколу, он ощутил к ней приступ почти сыновней нежности, который вмиг угробил все его возвышенные и нечестные помыслы. Клавдии оставалось лишь недоумевать, как это Александр Борисович умудрился "забыть" о каком-то экстренном задании Меркулова.