Он торопливо застегивал рубашку, что-то клятвенно обещая при этом, она запоздало компенсировала несостоявшуюся страсть горячими, почти материнскими поцелуями - в дверях, на выходе и даже у лифта, после чего между ними, как ни странно, установились легкомысленные, с легким сексуальным оттенком отношения, не переходившие в нечто более серьезное - с фривольными намеками, подковырками и так далее. Но в Клавдии что-то явно изменилось: она просто похорошела, а под глазами время от времени стали появляться темные полукружья, происхождение которых не составляло тайны для такого опытного сердцееда, как Турецкий. Это значит - не он открыл ей сияющие выси, нашелся, видать, такой же проходимец, который, подобно шельме из старого анекдота, произнес коронную фразу: "А это все, дамочка, пустое, лучше пройдемте в койку!" И таки увел. Замуж Клавдия не вышла, но телесно добрела, и уже невозможно было без вожделения наблюдать ее сдобные формы. Меркулову завидовали: иметь такую секретаршу - мало не покажется. Но Костя ценил в ней верность и отменные деловые качества, что в наше время может показаться редкостью. И резко пресекал любые поползновения в ее сторону. Клавдия платила ему преданностью. Все это знал и видел Турецкий почти ежедневно и тем не менее сожалел о своей давней минутной слабости, ибо подобные женщины, а уж он-то в этом был уверен, очень энергичны в постели. Но как проверить - вот вопрос!..

- Саша, - зашептала она так стремительно, причем в самое ухо, что Турецкий невольно отстранился от трубки, - ну как ты не понимаешь, что я не могу объяснять всякому знакомому, о чем и с кем говорю по телефону! Приезжай! - И она так вздохнула, что, будь у Александра Борисовича крылья, он бы в два взмаха достиг ее уютной квартирки на одиннадцатом этаже дома-башни в Орехове-Борисове, то есть в прямом смысле у черта на куличках, и уж теперь без всяких предисловий и извинений спикировал бы с высоты своего полета, как ястреб на добычу... Да, ястреб, однако...